
Вбежав в зал третьего класса, он устремился к груде сложенного в углу багажа. Убедившись, что чемодана там нет, он пришел в отчаяние. Его преследователю, не спускавшему с него глаз, казалось, что он сейчас заплачет.
Около полуночи он вернулся к себе в гостиницу. В замочную скважину было видно, как, обхватив голову руками, обессиленный путешественник рухнул на стул. Он оставался в таком положении несколько минут, бормоча что-то и раскачиваясь из стороны в сторону.
Когда он наконец встал, лицо его выражало отчаяние и злость. Выхватив из кармана пистолет он поднес его ко рту и спустил курок. Через минуту в комнате собралось человек десять, которым комиссар Мегрэ, так и не успевший снять свое пальто, тщетно пытался загородить дорогу.
Мертвый молодой человек выглядел еще более жалким, чем живой. На подошвах ботинок зияли дыры. Прибыл полицейский. Он повелительным тоном произнес несколько слов, и, все, сбежавшиеся на выстрел, вышли на площадку. Полицейский не говорил по-французски, а Мегрэ знал по-немецки лишь несколько слов.
В комнате остался один Мегрэ, предъявивший полицейскому свой значок комиссара уголовной полиции Парижа. На площадке теперь к слову «полиция» прибавилось слово «француз», и все присутствовавшие с любопытством поглядывали на комиссара. После вторичного приказания жильцы неохотно разошлись по своим комнатам. Только на улице все еще осталась маленькая группа любопытных, державшаяся на почтительном расстоянии.
